Soulless coon
Автор: Soulless coon
Не все многочисленные любовники Альбенса представлены здесь, но зато основные есть. Приурочено к дню счастья на флэшмобе.



Альбенс вцепляется в простыню, не в силах заставить себя подняться с кровати. Его всего трясет, Джакомо же держится. Он сидит спиной к Альбенсу, взявщись за голову. Не может посмотреть на него, думает Альбенс, или уже начал призывать своих духов. Он сверлит взглядом его спину, мысленно прося, чтобы Джакомо обернулся к нему. И он, в конце концов, это делает, и Альбенс видит, как тот сживает руку на своей коленки, впиваясь в кожу ногтями. Альбенса же, наоборот, отпустило, он выглядит почти расслабленным, и надеется, что именно таким его успел заметить Джакомо. Взгляд его кажется таким живым и родным, что ему хочется снова поддаться чувствам и поцеловать его. На него накатывают сокрушительной волной воспоминания о том времени, когда они были еще магами. Время, когда он был по-настоящему счастлив. За пятьсот прожитых лет ему ни разу не удавалось почувствовать себя хотя бы даже близко таким же счастливым, как тогда. Счастье – это магия, счастье – это жизнь и любовь. Джакомо, единственный, кто связывает его с этим. В нем, должно быть, заключались все поиски Альбенса на лучшую судьбу. Впрочем, принять это за правду он не мог.
- Я все еще люблю тебя, - говорит Джакомо, продолжая смотреть на него. Альбенс не выдерживает и отворачивается. Конечно, конечно, он тоже его любит. Но признать это он не имел никакого права.
- Думаю, и я бы тебя любил, не будь ты мудаком, убившим моего сира, - Альбенс старается произнести эту фразу как можно более стервозно, но выходит как-то жалко. Будто бы тоже признание в любви. Пусть так, это ничего не меняет. Он встает с кровати и поднимает с пола свою рубашку. Он повернут к нему спиной и, делая вид, что расправляет рубашкуее, протыкает себе руку. Капля крови падает на пол, завершая круг для продолжения прерванного боя.

***

Альбенс лежит на огромном ядрено розовом диване, сделанным, несомненно из кожи. Из чего еще, он не желает знать, такими вопросами лучше не задаваться в квартире у тзимице. Музыка играет так громко, что Альенсу кажется, что тело его вибрирует от этого электронного барабанного звука. Раньше такая мощь звука пугала, сравниться могли разве что гром или выстрел. Боже, да даже пленники в подвалах орали не так громко. Да и сам он тоже. Сейчас в этом не было ничего странного или пугающего. Альбенса пьянила эта музыка, впрочем, не только она. Он переворачивается на другой бок, собираясь поцеловать Таддеуша, но не успевает. Таддеуш встает с дивана, натягивает светлые узкие джинсы и идет к барной стойке. Он наполняет стакан кровью и вставляет в него трубочку и зонтик. Коктейль для Альбенса, свой Таддеуш еще не допил. Альбенс берет стакан и достает из него зонтик. Он слизывает с него кровь и пробует закрыть его одним пальцем. До чего же дошло человечество, думает он, в коктейлях зонтики, а не только у знатных дам. Альбенс нажимает чуть сильнее и ломает его. Какая разница, теперь этого пластмассового дерьма можно набрать мешками в любом торговом центре. Альбенс встает с дивана, чтобы взять себе новый, и понимает, как его шатает. Он пьян, чертовски пьян и даже не понимает, как так вышло опять. Вроде в клубе с Таддеушом они почти не пили, да и по пути в машине не особо. Может дело в том, что Таддеуш был за рулем, поэтому Альбенсу на сиденье рядом было куда легче надраться. Определенно, именно в этом. Он оборачивается на Таддеуша и видит, как тот достает из рюкзака игрушечного фиолетового крокодила, которого они выиграли в тире. Кажется, это было еще до клуба. И кажется, это все довольно странным. И тогда Альбенс думает, а не счастье ли это – быть абсолютно пьяным и расслабленным в квартире вампира, который должен был быть его врагом, смотреть на него и не слышать из-за громкой-громкой музыки? И понимать, что тебя не волнует абсолютно ничего?
- Я так пьян, что мне хочется признаваться в любви, Таддеуш.
- Забавно. Тоже такое бывает. Вот я люблю динозавров. Скажи, охрененный же динозавр, назову его Каин, так как он тоже вымер.
- Блядь, Таддеуш, - Альбенс понимает, что верно ему должно быть сейчас обидно, но сейчас он чувствовал себя слишком хорошо, чтобы задумываться, - это же крокодил, чертовый крокодил, не динозавр.

***
Франц сидит на краю кровати. Его плечи напряжены, а взгляд такой, будто бы больше всего на свете ему сейчас хочется провалиться сквозь землю. Странно, думает Альбенс, и это после того как только что они разделили не один оргазм. Хотя, может быть, как раз после того. Альбенс тянет к нему руку и проводит пальцем вниз по его голой спине. Франц напрягается еще больше и поправляет очки, которые он успел одеть раньше одежды. Альбенс встает с кровати и подходит к зеркалу. Он видит, его волосы теперь не так идеально уложен, как в начале ночи. Как хорошо, что с остальным у него не может быть проблем. Альбенс рассматривает свое отражение, будто бы стараясь найти какой-то изъян. Он замечает, что Франц во все глаза пялится на него, и Альбенс улыбается и подмигивает ему через отражение. Франц как-то сконфуженно встает и начинает собирать свою одежду с пола. Вот чудной, думает Альбенс.
- Милый, тебе что было плохо со мной, и ты хочешь уйти? – спрашивает Альбенс, не отрываясь от зеркала. Он закрывает то один глаз, то другой, будто проверяя все ли в порядке и с его веками. Конечно, Альбенс знает ответ, но ему хочется его услышать от Франца.
- Нет, что ты, мне очень хорошо с тобой. Я очень люблю тебя. Я счастлив иметь возможность находится с тобой. Просто через час мне нужно быть у Этриуса. Ты же знаешь, я бы остался, если бы мог, но Этриус…
- Иди-иди, - Альбенс притворяется слегка обиженным, и смотрит в отражение, как у него здорово получается надувать губы и закатывать глаза. На самом же деле сейчас ему очень радостно. Ведь это здорово, что счастье Франца - просто находится рядом с ним. Везет же, думает Альбенс, всем бы так. Как легко и понятно. Но он впрочем, рад, что он может приносить кому-то это самое счастье, хоть очень и неловкое и запретное для Франца.

***

Они с Горатриксом – живая инсталляция представлений об антитрибу тремер. Они лежат совершенно голые на каменном полу, залитом кровью. Вокруг разбросаны разноцветные кристаллы и травы, а на столе, единственной мебели в этой комнате, лежит открытая книга. К стене привязана женщина со вспоротым животом, а с ее ноги слизывает кровь черная коза. Горатрикс переворачивается на живот и начинает чертить символы пальцем на полу, очищая его от крови. Он открывает рот, высовывая кончик языка, и Альбенс видит его острые клыки. Он не выглядит слишком сосредоточенным, но Альбенс знает, что то, что он сейчас делает, гениально. Просто так взял и придумал, как завершить ритуал, начатый Альбенсом. Ему не потребовалось никаких усилий для этого, а тем временем кто-то другой бы мог потратить на это целую жизнь, например. Проживи Альбенс хоть еще пятьсот лет, он бы все равно не встретил никого так же блестящего в своей гениальности. Горатрикс был столь прекрасен, когда занимался тауматургией или чем-то еще, показывающим его силу, что Альбенс даже не завидовал ему, а лишь восхищался. Альбенс смотрит на него, и думает, как же ему повезло, что они в данный вместе. Впрочем, счастье, что у Горатрикса сейчас хорошее настроение. Будь это не так, Альбенса не посащали бы такие эйфоричные мысли.
- Малыш, у тебя на лице кровь, - говорит Горатрикс и, оторвавшись от своих записей, стирает пальцем ее с его щеки. И в этом жесте столько нежности, что и слов о любви никаких не нужно. Связь между ними так велика, что то, что кровь на его щеке принадлежит самому Альбенсу, не имеет никакого значения.
- Надеюсь, она не портит мой внешний вид.
Альбенс подается вперед и обхватывает губами его палец, едва прикусывая. Горатрикс поворачивает голову на недописанные на полу символы, потом снова на Альбенса, будто на мгновение, колеблясь в своем решение, а затем целует его страстно и глубоко.

@темы: флэшмоб, иллюзия черных носорогов, Франц, Таддеуш, Джакомо, Горатрикс, Альбенс