00:52 

Этриус (Кримтан и Джина)

Soulless coon
Грустненький ГЕТ фанфик. Тема флэшмоба: слезы.

Автор: Soulless coon
Фандом: мир тьмы



Долгие годы каждое утро единственное, что просил Кримтан в утренней молитве – пожалуйста, пусть никто не трогает меня. Это происходило изо дня в день на протяжении тридцати лет. Потом наступили ночи, утреннею молитву говорить больше не приходилось. При жизни Кримтан был врачом, говорили даже хорошим, но причиной этому были скорее не академические знания, а уникальная возможность сочувствовать, которая не претерпела профессиональной деформации. Слишком рано разочаровавшись в своей профессии, он решился отдаться этому умению, и переехал работать в хоспис. С неба звезд не хватал, так что его профессия лишь сопутствовала его обращению, а никак не была таковой причиной. Кримтан ухаживал за умирающей от рака легких дочерью своего сира, что и стало причиной его становления. Забавно, думал Кримтан, его сиру на вид не больше тридцати, а его дочери уже за восемьдесят.
Становление стало, конечно, большим ударом, Кримтан примирился с ним едва ли. Но и тогда, каждую ночь он открывал глаза с единственным желанием, чтобы его оставили все наедине с собой. Он жил в капелле тремеров, старательно, но без особого энтузиазма изучая вампирскую кровь. Он все пытался разгадать ее, подойти к ее изучению фундаментально, чтобы на основе его исследований можно было взглянуть на тауматургию совершенно по-новому. За девяносто лет жизни его исследования продвинулись едва ли, но видимо они давали надежду оправдаться, так как никто ему не мешал заниматься своим делом. Более того, даже относились к нему лучше, чем к большинству, потакая его редким желаниям. Доказано, что высокий выстриг с овцы зависит от питания и ухода. Большую часть времени он сидел в своей комнате-лаборатории, и лишь иногда выходил прогуляться вдоль английского канала.
Но как это случается, ему встретилась женщина, которая нарушила его покой. Ее звали Джина, и вот уже пятьдесят лет он является ее сиром. Голос у нее был мягкий, совсем колокольчиковый, а глаза темные и горящие. Джина была улыбчивой и смелой, и также как и он, сочувствующей. Но отличало ее от него в этом аспекте то, что ее сочувствие было навязчивым и порывистым. Нужно было тебе это или нет, Джина помогала. Конечно, всегда оказывалось, что не зря. Доброта и понимание требуется почти всем, как бы порою люди не брыкаются поначалу. Благодаря Джине он немного выбрался из своего шизоидного заключения в собственной комнате, и даже не чувствовал себя от этого неуютно.
Долгое время все шло гладко. Первым ударом для Кримтана стало заявление Джины на общем собрании капеллы, что враги клана не могут являться и её врагами. Он, конечно, придерживался ее точки зрения, но не стал бы высказывать ее где-то, кроме как наедине с Джиной. Да и это было бы небезопасно, он знал, что у стен капеллы трмеров уши есть точно.
Вторым ударом – знакомство Джины с антитрибу-тремер. Кримтан вышел тогда погулять вдоль порта, ему нравился скрип досок под ногами и раскачивающиеся судна у берега. Джина в этот момент выходила с одного из них. Ее провожала черноволосая девушка, лицо которой он не рассмотрел, но зато отлично разглядел метку на лбу. На прощание Джина пожала ей руку. В этот момент Кримтану показалось, будто с головы до ног его прошибла электрическая волна. Он был уверен, будь он жив, его пульс в этот момент зашкаливал, а дыхание перехватило. Он стоял и не мог сдвинуться с места, пока Джина сама к нему не подошла. Кажется, это был первый раз, когда он орал на нее. Очень неприятное ощущение. Джина оставила его на пару часов, чтобы дать ему успокоиться и, лишь потом рассказала, что она делала на катере вместе с антитрибу. Ее звали Рива, она бежала через пролив из Франции от тремеров Камарильи. Рива ей говорила, что ничего преступного она не делала, она даже ни разу не участвовала в нападениях Шабаша, а убить ее хотели только из-за ее происхождения. Рива уже несколько ночей провела на катере, так как боялась входить в город, где ее тут же узнали и убили бы. Джина хотела ей помочь пройти через город. Она считала, что система натравливает вампиров одного клана друг против друга, и она не собирается следовать ей. Кримтан пытался убедить ее не делать этого, и казалось, Джина даже согласилась.
Третьим ударом стало появление Ривы в их капелле. В ту ночь кроме регента и Кримтана в капелле никого не было. Джина тайно провела Риву в свою комнату, чтобы напоить кровью и снарядить защитными амулетами в дорогу. Когда Кримтан увидел ее, его ошеломило не только ее появление здесь. Ее вид был неправильно жалким для вампира. Ее шея и руки были покрыты папулезной сыпью, пальцы были гангренозно синими, глаза лихорадочно блестели, а саму ее пробивала дрожь. Прежде чем Кримтан успел сделать какие-то выводы, зашел их регент. И тогда Рива сделала что-то со всеми ними тремя. Кримтан почувствовал будто все его органы чувств болезненно обострились, а каждый нерв оголился. Его охватил непреодолимый страх, и комната вокруг поплыла. Рива громко закричала, и этот крик был подобен пытке, он пронимал до костей и поджигал мозг. Все его тело забилось в судорогах, а когда его перестало трясти, он не мог пошевелить ногами. Что происходило потом, он помнил слабо. Любой громкий звук или яркий свет приносили ему нестерпимую боль, голова гудела. Он хотел взять Джину за руку, но та отдернула ее. Он видел, что кто-то ходил вокруг, что-то говорил, спрашивал у него, а он закрывал уши руками. Тело било судорогой, а через какое-то время он не смог больше шевелиться. Напротив него лежала Джина и он видел ужасную гримасу, застывшую на ее лице, с напряженным открытым ртом и выпученными глазами.
Пришел в себя он лишь на следующую ночь. Он был заперт в комнате. Кримтан стучался в дверь и звал Джину, но никто не реагировал на него, хотя он и слышал голоса за дверью. Примерно через час к нему зашла его регент. Ее имя было Камилла, и кроме ее длинных пышных волос, она ни чем не выделялась, да и волосы забирала в пучок. Она была взволнована, но старалась держаться строго. Она протянула ему бутылку из-под газировки, наполненной кровью, и Кримтан выпил.
- Прежде чем заговоришь ты, я проясню вкратце ситуацию, не перебивай, слушай, - голос ее нервно дрожал, и она видимо по привычке, сохранившейся еще с жизни, сглотнула.
- Джина привела в нашу капеллу антитрибу. Та оказалась достаточно сильной, чтобы дисквалифицировать нас троих при помощи своего пути эпидемий. Она забрала наши книги и амулеты. Она устроила пожар в главном зале и изрисовала баллончиком с краской гобелены. Но самое главное, она забрала письмо, в котором говорится, как попасть в усыпальницу Тремера.
Кримтан приложил руку ко рту, выражая немой ужас. Он долго молчал, смотря, как нервно дергается нога регента.
- Джина не знала, что такое может произойти, - наконец сказал он.
- Нет, это ты не знал, что Джина приведет сюда антитрибу! Ты не знал этого, Кримтан, запомни! Ты понятия не имел о ее планах! Джина обречена, но ты, Кримтан, попробуешь защитить свою шкуру. Сюда едут ястребы.
Камилла кричала на него. Кримтану показалось, что ему снова может стать дурно.
- Камилла, это ведь можно скрыть. Зачем кому-то об этом знать? Ведь будет только хуже тебе же самой. Ты ведь, наверное, должна была уничтожить это письмо с указаниями, ведь правда? Тем более ведь это ты отвечаешь за капеллу. Разве разумно рассказывать кому-то о нашем провале?
Лицо Камиллы снова стало почти спокойным, но она по-прежнему продолжала ритмично раскачивать ногой.
- Я, скорее всего, тоже обречена. И если у меня есть шанс не встретить окончательную смерть, то только если я сама все расскажу. У тебя же, Кримтан, шансы куда больше, так что лучше бы тебе запомнить, что ты ничего не знал.
- Камилла, прошу, подумай…
Кримтан не успел договорить, как она схватила одной рукой его за шею, впиваясь в нее острыми ногтями. Это было неожиданным действием от нее, и Кримтан бы испугался бы, если бы не находился все это время в страхе.
- Замолчи, - прошипела она, и Кримтан увидел ее белоснежные клыки. Он посмотрел ей в глаза, и она его отпустила.
- Дай мне увидеться с ней.
Камилла пошла к выходу, но выйдя за дверь, оставила ее открытой. Кримтан без препятствий вышел и пошел в комнату Джины. Все вещи в ней были перевернуты, но самой Джины не было. Кримтан испугался, что ястребы уже здесь, а Джины уже нет. Но он быстро смог догадаться, что ее держат в обычно пустующем подвале. По сути, почти вся капелла представляла из себя подвал, так как на несколько этажей спускалась под землю под маяком. Но самый нижний из них они условно называли подвалом. Кримтан спустился по лестнице вниз. Подвал был практически пустым, лишь посередине него стояла железная кушетка на колесиках. В углу сидела Джина в нарисованном кровью на полу кругу. Ее руки были скованны цепью, прикрепленной к стене. С самой цепи капала кровь, но Джина не выглядела израненной, поэтому Кримтан с облегчением подумал, что кровь здесь тоже выполняет роль ее фиксации. Кримтан подбежал к ней и попытался снять цепи, но стоило ему до них дотронуться, как его обожгло.
-Не надо, котик, ты не снимешь их. Не пытайся мне помочь, ты не в силах. Лучше просто посиди со мной.
Кримтан посмотрел ей в глаза и увидел в них тоже, что видел и у Камиллы. Джина пыталась держаться, но не могла скрыть свой страх. Она попыталась улыбнуться ему, но вышло как-то очень горько. Кримтан хотел обнять ее за плечи, успокоить и сказать, что все будет хорошо. Но он знал, что это будет не так. Поэтому он сел напротив нее и обнял ее за ее согнутые коленки, уткнувшись в них лицом. Джина стала гладить его по волосам, и Кримтан почувствовал, что больше не может сдерживаться. Тоненькая струйка крови побежала по ее голой ноге к щиколотке, оставляя след. Кримтан горько плакал, а она гладила его и говорила, что все будет хорошо, хотя должно было быть все наоборот. Когда он смог, наконец, взять себя в руки, он поднял голову и снова посмотрел на нее. Он видел ее лицо сотни раз, но сейчас, он будто смотрел на него по-новому. Он старался сохранить ее образ, ее широкие скулы и острые, будто кошачьи глаза, немного несимметрично выщипанные брови, мягкие губы, даже сейчас будто бы готовые рассмеяться. Он провел пальцами по ее щеке, стараясь даже тактильно запомнить рельеф ее лица.
- Я не смогу тебя вывести отсюда, хотя я все же посмотрю, вдруг есть хотя бы малейший шанс. Но я уверен, есть шанс договориться с ястребами, объяснить, что твоей вины здесь нет. Можно сказать, что Рива использовала на тебе доминирования, это было вовсе не твое желание показать ей капеллу. Тем более она явно сильнее тебя, раз может применять путь эпидемий.
- Конечно, так и скажем.
Она поцеловала его в губы, а потом долго не отодвигалась от него, прижимаясь к нему лбом.
- Прости меня, прости, что я это сделала. Прости, что ввязала и тебя в это. Прости, что привязала тебя к себе. Пожалуйста, любимый, если меня не станет, не вини себя, найди в себе силы жить дальше.
Она все-таки тоже заплакала, но не так сдержанно, как он, а по-детски захныкав и закрыв глаза руками. Кримтан обнял ее, но так и не смог заставить себя сказать, что все будет хорошо.
В подвал спустилась Камилла и несколько послушников. Она встала у лестницы и забарабанила пальцами по стене. Другие оттащили его от Джины и повели наверх. Кримтан слышал, что Джина продолжала рыдать. Пока его вели наверх, Кримтану вдруг стало казаться все происходящее здесь совершенно нереалистичным, сновидным.
Его тоже посадили на цепь и нарисовали вокруг защитный круг. Но держали его не в подвале, а главном зале. Пока его фиксировали, Камилла ходила из одного угла комнаты в другой, стуча каблуками. Она распустила волосы и переоделась то ли в деловое, то ли в эротическое платье с чулками. Кримтан привык видеть ее в джинсах и рубашках, поэтому это выбивало его еще больше из ощущения реальности.
- Что ты делаешь, Камилла? Отпусти меня обратно к ней.
Она вдруг сменила свое направление и подошла к нему.
- Сюда едет Этриус.
Кримтан недоверчиво на нее посмотрел. Этриус - древний полумифический вампир, не мог появиться в их капелле. Кримтан никогда его не видел, но слышал самые разнообразные слухи. Он знал, что всей слаженности системы они обязаны ему, и знал, что она построена так, чтобы даже самый незначительный изъян был бы известен. Даже никогда не видя Этриуса, он чувствовал на себе его внимательный взгляд. Он был обращен на всех тремеров сразу, но раз он решил увидеть происходящее здесь лично, это означало что там, в подвале Джину он видел в последний раз.
Видимо поняв его мысли, Камилла положила ему руку на плечо. Кримтан почувствовал, что даже от ее пальцев пахнет духами.
- Попробуй оправдаться и выжить, Кримтан. Твой сир был мне хорошим другом, я ему многим обязана, да и сам ты мне не безразличен.
Она отошла от него и продолжила измерять комнату шагами. Кримтан старался перебороть отчаяние, и начать думать рационально. Он пришел к выводу, что может быть это даже плюс, что Этриус едет лично. Если кто-то низших чинов могли не пойти на уступки из-за страха не угодить вышестоящим, то Этриусу оправдываться было не перед кем. Возможно, его можно переубедить оставить Джину живой. Тем более, как говорят, не так страшен черт, как его малюют. Может быть Этриус окажется мягче, чем он себе его представляет.
Прежде чем услышать или увидеть Этриуса, Кримтан понял, что он прибыл по поведению Камиллы. Она вдруг замерла посреди комнаты, будто бы в каталептическом ступоре и не шевелилась до тех пор, пока Кримтан и сам не смог различить шаги. Камилла резко выпрямилась, расправила плечи и быстрым движением поцеловала крест у себя на шее. Кримтан уже не раз видел лицо Этриуса на портретах, один из которых прямо сейчас смотрел на него с гобелена на стене. Но когда он увидел его лично, он был поражен. Обычно люди на портретах рисуются немного приукрашенными или же, наоборот, слишком вычурными. Но совершенно точно они выходят менее человечными, будто бы бездушными даже у самых выдающихся художников. Этриус же ничем не отличался от своих портретов, может быть даже, наоборот, в стараниях живописцев на холсте было больше жизни, чем в нем. Его красивое лицо не выражало абсолютно ничего, да так хорошо это выходило, что казалось, оно никогда не было способно не на какие эмоции. Одет он был в дорогой костюм, который на нем смотрелся одновременно и ужасно нелепо из-за его скандинавской внешности времен викингов, и в тоже время ни в чем другом представить его было невозможно. Вместе с ним зашли еще прямая как осина брюнетка со стальным взглядом и явной нехваткой плетки в руках и совершенно бесноватого вида мужчина в тяжелых ботинках.
- Достопочтеннейший Этриус, - Камилла низко склонилась перед ними. Этриус застыл взглядом на ней, и Камилла видимо это поняла, как недостаточное выражение уважения с ее стороны, и склонилась еще ниже, так, что ее волосы доставали до пола. Этриус все смотрел на нее, и Кримтану показалось, что дело не в подчинение, а он просто наблюдает, насколько далеко она еще готова пойти. Весь вид Камиллы выдает, что она виновна. Наконец ему надоело, и он слегка развернул голову к мужчине в тяжелых ботинках. Этриус едва заметно кивнул ему, и тот, явно обрадованный, пошел к выходу. Перед дверью он повернулся к Кримтану и, смотря ему в глаза, зло осклабился. Кримтан подумал, хорошо, что такого, как он, отправили видимо обыскивать вещи, а не к Джине.
Брюнетка медленной уверенной походкой подошла к Камилле и, взяв за подбородок, повела ее голову вверх, заставляя выпрямиться.
- Госпожа Изольд.
Кримтан видел, что взгляд Камилла так и не поднимала. Он был уверен, что это было правильным решением не из-за подчинения, а потому, что в ее взгляде можно было бы разглядеть ярость.
- Где преступница? – спросил Этриуc. Голос его был таким же безразличным, как и взгляд. Слово «преступница» резало Кримтану слух, ему казалось невозможным его применение по отношению к его Джине.
- В подвале. Я решила, держать Джину до вашего приезда в подвале. Она сейчас там одна, но она защищена, она не может выбраться из подвала, - Камилла тараторила, и Кримтону хотелось закричать ей, что если она хочет выжить, ей нужно успокоиться.
Этриус направился к лестнице в подвал, но прежде чем он начал спускаться, Кримтан заорал:
- Этриус, прошу, поговорите сначала со мной!
Этриус не остановился, и тогда Криман сказал уже спокойным, но не менее громким голосом:
- На мне, как на сире, лежит полная ответственность за поступки моего дитя.
Этриусу видимо понравилась его фраза, и он остановился. Камилле же со своими представлениями о выживании это совсем не понравилось, и она посмотрела на него раздраженно. Он подошел к Кримтану.
- Я поговорю пока с местным регентом? – спросила брюнетка, выделяя слово «поговорю».
- Очисти помещение. Я буду общаться с сиром преступницы.
Изольд, казалось, была немного оскорблена пренебрежением к ее вопросу, но, более не переспрашивая о дальнейших указаниях, она обошла Камиллу и, подтолкнув ее в спину, вывела из комнаты. Кримтан надеялся, что поговорить с ней ей так и не удастся.
Этриус взял стул и поставил его перед ним. Он высоко возвышался над Кримтаном, сидящем на полу, что делало его и без того властное положение еще значительнее.
- Я Кримтан, сир Джины, - начал представляться он, но Этриус его перебил.
- Кримтан Мэйси, тремер восьмого поколения, возраст 103 года . Родился в 1888 году, Ливерпуль, Англия. С 1901 по 1907 год работал врачом-онкологом. Получил становление в 1907 году. Сир Хансон Уорд, погибший в 1939 году. До 1939 года находился в Ливерпуле, далее переехал в Плимут в капеллу под регенством Камиллы Шакли. В 1960 году с разрешения князя города дал становление Джине Эванс. Род занятий: тауматургия – гематология, изучение свойств витэ, разложение с помощью центрифугирования вампирской крови на составляющие. В сражениях не участвовал, до нынешнего момента нарушений замечено не было. Все верно?
Кримтан кивнул ему. Вот она его жизнь уложенная в несколько предложений. Звучало очень сухо, и Кримтану хотелось добавить хоть что-нибудь еще, чтобы сделало его биографию хоть чуточку более живой. А еще этот вампир восьмого поколения любил рождественские венки и не любил Пикассо. А в детстве у него была колли по имени Сушка, например. Кримтан подумал, что а на самом деле последней строчкой в его биографии станет: уничтожен вместе со своим потомком Джиной Эванс в 2010 году лично Этриусом за предательство клана. И есть ли шанс, чтобы это было не так?
Этриус тоже кивнул ему, видимо разрешая говорить.
- Джина всегда была верна нашей капелле. Ее увлекали мои исследования, она хорошо ладила со всеми послушниками и регентом. Даже мне она никогда не высказывала никаких мыслей по поводу лояльности Шабашу. Наша капелла ведет довольно изолированный образ существования, у нее практически не было знакомых извне, а все кто были, общались с ней слишком мало, чтобы успеть ей внушить другую идеологию. Дурное семя не прорастает просто так, его нужно посадить, а в ее случае этого сделать было некому. Сама она до этой мысли тоже никак дойти не могла. Это могла быть реакция протеста, но она находилась в хороших условиях. Как я уже говорил, она со всеми ладила, а наша система построена так, чтобы вампиры, не участвующие в боях, находятся в достаточно комфортной среде. Из этого я могу сделать вывод только, что она находилась под доминированием. Та шабашитка была сильна, как вы знаете, ей бы не составило большого труда взять верх над Джиной.
Несмотря на то, что внутри Кримтана всего трясло, он не тараторил, как Камилла, а старался говорить спокойно и рассудительно. Этриус слушал его внимательно. Кримтану показалось, что может быть у него есть шанс смягчить наказание для Джины.
- Ты знаешь, что она была под доминированием или думаешь?
Кримтан застопорился. Конечно, сразу хотелось ответить, что он знает точно. Но у Этриуса не было никаких оснований верить ему, а попасться на вранье было бы хуже для них обоих.
- Я думаю так, но я почти уверен в этом.
Этриус достал из внутреннего кармана пиджака кожаные перчатки и медленно стал их надевать. Перчатки были узкими, и Кримтан завороженно смотрел, как они со скрипом расправляются.
- Твои слова звучат логично, но ты, как сир, хочешь защитить свое дитя. Я это понимаю. Твои слова говорят только о тебе, никак не от твоем потомке. Как раз была ли Джина под влиянием или нет, я узнаю с помощью доминирования.
Этриус встал со стула и направился в подвал. Кримтан понимал, что когда Этриус применит доминирование, это кончится плохо. Он стал судорожно думать, что можно было бы сказать еще, но ничего подходящего не приходило.
- Она просто сликом наивна, ее ошибка только в этом! – единственное, что Кримтан смог выдавить из себя.
- А вот это уже было лишним.
Этриус спустился в подвал. Кримтан весь напрягся, пытаясь услышать хоть что-нибудь, но было тихо. Он думал, услышит крики или плач Джины. Тишина стояла такая, будто бы в капелле он был совершенно один. Кримтану на мгновение пришла абсолютно безумная мысль, что возможно Этриус его уже убил, и вот он его ад: находиться совершенно одному в полной пустоте, ожидая, что его девочку скоро ждет смерть. Вдруг он услышал крик, болезненный и злой, так мог кричать только человек под пытками. Кримтан подскочил с места, позабыв про цепи, но они удержали его, и он не смог никуда сдвинуться. И только когда цепь мучительно обожгла его шею, он смог понять, что крик раздавался не из подвала, и голос принадлежал Камилле. Кримтан с облегчением прислонился к стене. Из подвала по-прежнему не было слышно ничего. Кримтан не знал, с тех пор, как ушел Этриус прошли несколько минут или целая вечность, но когда он, наконец, услышал шаги с лестницы, это было настоящим счастьем.
Как только Этриус поднялся, в комнату сразу зашли его спутники. Изольд держала Камиллу за волосы, и Камилле приходилось идти сгибаясь. Рот ее был открыт, и с него лилась кровь ей на грудь.
- Что вы решили с ней делать? Джина еще жива? – сдавленно сказал Кримтан. Он думал, будет кричать, но голос его оказался наоборот тихим.
Этриус не обратил на него внимания. Второй мужчина поднес Этриусу тетради, в которых Кримтан узнал свои записи. Этриус стал просматривать их. Ознакомившись с несколькими тетрадями, он отдал их.
- Полезен.
Затем он подошел к Камилле, и Изольд сразу ее отпустила. Кримтану показалось, что увидев ее разбитое лицо, у Этриуса появилось выражение легкого отвращения. Камилла склонилась ниже.
- Разве я давал приказ вырывать регенту клыки или бить ее?
Изольд сначала потупила взгляд, но потом подняла голову и посмотрела Этриусу в глаза, не с вызовом, но держась достойно.
- Я выполняла свою работу.
Этриус не стал возражать и повернулся к Камилле. Он протянул к ней руку, видимо собираясь ее поднять, но остановил ее около ее лица, не дотрагиваясь до Камиллы. Он поманил ее пальцем вверх, и та поднялась. Кримтан смог увидеть, что кровью испачканы и ее щеки, по которым были будто нарисованы красные дорожки до уголков ее глаз.
- В течение нескольких дней будет прислан новый регент. Ты будешь находиться под его наблюдением, и через полгода он предоставит отчет о твоей деятельности для дальнейшего рассмотрения дела.
- Спасибо, спасибо вам, - запричитала Камилла, и в ее голосе действительно чувствовалась благодарность.
- Преступница не знает ничего, чтобы помогло найти ту антитрибу. Изольд, закончи дело.
Кримтан снова подскочил с места, и снова цепь обожгла ему горло. Казалось, он вот-вот впадет в безумие, и он закричал, совершенно не отдавая себе отчет.
- Оставьте её живой! Не забирай ее у меня! Это была всего лишь глупая ошибка, которая не стоит ее жизни! Ты обезумевший параноидальный гондон…
Кримтан вдруг почувствовал, что не может говорить. Этриус смотрел ему в глаза, запрещая ему это делать. Ему хотелось орать, вцепиться ему в горло и лишить его жизни, но сейчас он едва мог пошевелиться. Буквально через секунду он почувствовал холодные руки Камиллы, которая так по-человечески глупо пыталась зажать ему рот и оттащить назад.
- Ты тоже будешь находиться под наблюдением. Мне нравятся твои исследования, я надеюсь ты сумеешь оправдать мои надежды. Во избежание в дальнейшем подобных ситуаций, ты навсегда лишаешься права давать становление.
Этриус развернулся и пошел к выходу. Кримтан смог снова двигаться, и Камилла тут же ударила его стпиной об стену. Но больше ничего сказать он не мог. Он проводил Этриуса взглядом, затем проводил и Изольд, которая видимо только что убила Джину, даже не запачкав ни пятнышком свою белоснежную блузку.
Вот они, выходили из капеллы ровно такими же, как и вошли в нее, а тем временем Кримтан был выжжен и распят. И не было в этом ничего возвышенно трагичного. Он опустился на колени, не чувствуя боли по своей милой Джине. Единственное, что он теперь ощущал, это ярость. Он будто сквозь сон услышал рыдания Камиллы, которая обняла его. Видимо она или кто-то другой сснял с него цепь и стер круг. Он спустился в подвал, где на месте его Джины остались лишь кости, которые он никак не мог проассоциировать с ней. Кримтан подошел к нему, и совершенно спокойным механическим движением снял череп. Он провел рукой по клыкам, единственное, что хоть как-то напоминало о ней, и, наплевав на все традиции и уважение к мертвецам, со всей дури швырнул его в стену. Все самое ужасное уже произошло.
Отныне Кримтан открывал глаза с одной единственное мыслью, чтобы его не посчитали непригодным или опасным. Ему нужно было выжить, чтобы когда-нибудь отомстить.

@темы: писательский флэшмоб, иллюзия черных носорогов, Этриус

URL
   

Протокол о вскрытие №312

главная